Побег из Собибора

Александр Печерский. Побег из Собибора. Перед глазами стояла девочка, которую он несколько суток бережно прижимал к себе. 

В фильме Константина Хабенского Собибор есть эпизод, где за побег двух заключенных фашисты расстреляли каждого пятого узника лагеря. И это не выдумка сценариста. В нацистской машине уничтожения Собибор стоял особняком. Это был один из трех лагерей смерти, в которых людей не превращали в покорных рабов, а просто истребляли. Каждые два дня 2000 жизней. 

Считалось, что вырваться из Собибора невозможно. И все же 14 октября 1943 года вооруженной до зубов охране бросили вызов пять сотен изможденных узников. Во главе стоял советский офицер Александр Печерский. Именно ему выпало возглавить восстание в Собиборе. Единственное успешное восстание в лагерях смерти за всю историю. 

Это кажется невероятным. Собибор окружали ряды колючей проволоки высотой в три метра. По периметру вышки с пулеметами. За оградой - минные поля шириной 15 метров. Единичные побеги изредка случались, но за это оставшихся в лагере карали массовыми казнями. 

Боевого опыта у Печерского практически не было. Он попал в плен в первые месяцы войны. А до этого занимался бумажной работой в штабе полка. В чем же секрет его успеха? И главное. Как он мог поднять узников, которые перед лицом неминуемой гибели даже забыли слово надежда? 

До войны Печерский работал в военкомате Ростова-на-Дону. Поэтому еще в мирное время он заготовил повестки всем призывникам города. В том числе и самому себе. 

- Повестка папе пришла в первый же день войны, вечером. И папина повестка была написана папиной рукой. 

На фронте 32-летнего Печерского аттестовали как техника-интенданта 2 ранга. Это звание соответствует строевому званию лейтенант. Александр начал войну делопроизводителем в штабе 596 гаубичного артиллерийского полка 19 армии Западного фронта. И в боях практически не участвовал. С первых дней сентября полк оборонял переправу через Днепр на шоссе Москва-Минск. 

Он оказался в стороне от главного удара. 8 октября поступил приказ “отходить”. Но было уже некуда. Вокруг Вязьмы сомкнулось кольцо наступающих немцев. Сил, чтобы прорвать его, явно не хватало. Комиссара полка тяжело ранило. Восемь бойцов вызвались вынести его из окружения. В их числе был и Печерский. 

Пытаясь проложить себе дорогу огнем, они истратили боеприпасы и едва держались на ногах от голода. 12 октября обессиленные, безоружные красноармейцы попали в засаду. Начались ужасы фашистского плена. Один лагерь сменял другой. Сначала в Вязьме. Овраг, обнесенный колючей проволокой. Где пленные в октябре спали на голой земле. 

Затем в Смоленске, где каждый день уносил жизни 300 человек. Там Печерский подхватил сыпной тиф. Казалось, это конец. Но судьба словно берегла его для чего-то другого. Страшнейшую болезнь ему не только удалось пережить на ногах, но и сделать так, чтобы этого не заметили фашисты. Таких они уничтожали на месте. 

В мае 1942 года вместе с четырьмя другими пленными Печерский пытался бежать. Их поймали и в наказание отправили в штрафной лагерь возле Белорусского города Борисов. Там пленных кормили баландой из неочищенной гречневой крупы. Работать заставляли до потери сознания. А после поднимали палками. Смерть была лишь вопросом времени. 

В один из дней августа 42-го Печерского вывели из лагеря военнопленных в Минске для отправки в Германию. 

- Никому в голову не приходило, что он еврей. Он дошел до Минска. В Минске, когда начали отбирать людей для работы в Германию, все должны были пройти медосмотр. Тогда и выяснилось, что он еврей. 

После этого Печерского и еще восьмерых советских военнопленных отвезли в так называемый “Лесной лагерь” у белорусской деревни Масюковщина. Судьба их была решена. Расстрел. Ждать его пришлось в подвале. Глубоко под землей. Этот подвал гитлеровцы называли дорогой в ад. Печерский и его товарищи сидели в кромешной тьме, потеряв счет дням. 

Время от времени в подвал заглядывали вахманы из числа предателей и кричали:

- Хватить мучиться. Давите друг друга.

- Не дождетесь, - отвечал им Печерский. 

Сохранять присутствие духа удавалось не всем. Кто-то уже говорил:

- Сейчас дверь откроется и нас всех к стенке.

- А ты об этом не думай, - не сдавался Печерский. 

И он начал рассказывать, как однажды чуть не утонул. А в другой раз едва не сгорел от пожара. Как выпал из окна третьего этажа и остался жив. 

Люди в темноте немного оживились. Пошли рассказы о разных чудесах и даже посыпались анекдоты. Печерский, рассказывая, как не раз был на волосок от смерти, не лукавил. 

Его отец работал помощником присяжного поверенного в Кременчуге Полтавской губернии. Саше было всего несколько лет от роду, когда там начались еврейские погромы. 

Александр говорил очень убедительно. Он отличался необыкновенной артистичностью. К тому же у него был особый опыт. Печерский руководил художественной самодеятельностью. Как талантливый режиссер, он умел внушить уверенность, заразить своей идеей. А сам больше всего хотел вернуться к маленькой дочери. Александр души не чаял в своей Эллочке. 

- Еще до войны он вышивал для меня картинки. Крестиком вышивал Красную Шапочку. Серый волк, три поросенка. Когда хотел успокоиться, он вышивал.

Фотография дочки было самым дорогим, что было у Печерского на фронте. А затем в плену. Оказавшись в тесном темном подвале, где трудно было дышать, Александр ощущал, что бесценный снимок дает ему силы. 

Через две недели узников подвала решили использовать на срочных тяжелых работах. И перевели в рабочий лагерь СС еврейского гетто Минска. К тому моменту многие из пленных потеряли надежду остаться в живых. Таких было видно сразу. Они смотрели прямо перед собой и характерно шаркали ногами. Печерский по-прежнему ровно и по-актерски красиво держал спину. 

Возвращаясь с работы, умудрялся пронести в барак советские листовки о положении дел на фронте. Именно поэтому подпольщики Минского гетто решили под руководством Печерского организовать побег. С помощью лагерной охраны его перевели на дачу эсэсовцев за городом. Было условлено: Александра запишут в погибшие и тайком переправят к партизанам. 

Но подпольщиков арестовали, а Печерского ранним утром 18 сентября 1943 года привели на вокзал. На платформе толпились узники Минского гетто: мужчины, женщины, дети. Их затолкали в вагоны так, что можно было только стоять, тесно прижавшись друг к другу. В следующие шесть суток они не получили ни крошки хлеба и ни капли воды. 

Всю дорогу Александр помогал молодой маме держать трехлетнюю малышку, так похожую на его дочь. 

22 сентября 1943 года поезд остановился на заброшенном полустанке недалеко от польского села Собибор на берегу реки Буг. Еще через сутки эшелон был подан к воротам лагеря. Из прибывших 80 человек отобрали для хозяйственных работ. 

Остальных сразу куда-то увели. Печерский назвался столяром по фамилии Ковалев. Вечером того же дня лагерь утонул в черном дыму. Когда ему объяснили, что это значит, его словно обухом ударили по голове. Перед глазами стояла девочка, которую он несколько суток бережно, как свою дочь, прижимал к себе. 

- Первой его мыслью было: Как же моя Эллочка. Успели они эвакуироваться или нет. Он же в первый день ушел на фронт и не знал, где мы.

Так Печерский узнал страшную тайну Собибора. Каждые два дня в Собибор приезжали 2000 узников. И каждые два дня тот же состав увозил в Германию одежду, золото, волосы. Участь узников Собибора должен был разделить и Александр Печерский. 

Но ему снова невероятно повезло. В Собиборе решено было построить завод по ремонту советского трофейного оружия. Для этого в первом секторе лагеря в холодном бараке держали около 600 рабочих. 

26 сентября, получив на завтрак по кружке кипятка, Печерский и другие заключенные отправились рубить лес. Начальник первого сектора Френцель, где