Кусочек хлеба из кармана

Один из главных ужасов человечества – это голод, который обычно сопровождается ростом заболеваемости, вспышками эпидемий.

После вторжения в СССР нацистские стратеги настаивали на том, чтобы армия кормила себя сама путем реквизиции всего продовольствия на местах. Любые излишки продовольствия следовало отправлять в Германию, а оккупированной территории надлежало голодать. При разработке этого плана нацистские военачальники открыто говорили о десятках миллионов человек, обреченных на смерть от голода.

Из «Зеленой папки» Геринга (не позднее 16 июня 1941 г.):

«Использование подлежащих оккупации областей должно проводиться в первую очередь в области продовольственного и нефтяного хозяйства. Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти – такова главная экономическая цель кампании…

Этим ясно выражаются главнейшие установки по руководству экономикой в оккупированных областях. Это относится как к главным целям, так и к второстепенным задачам, служащим достижению главной цели. ….

Совершенно неуместна точка зрения, будто оккупированные области должны быть возможно скорее приведены в порядок, а экономика их – восстановлена. Напротив, отношение к отдельным частям страны должно быть дифференцированным.

Развитие хозяйства и поддержание порядка следует проводить только в тех областях, где мы можем добыть значительные резервы сельскохозяйственных продуктов и нефти, а в остальных частях страны, которые не могут прокормить сами себя, т. е. в средней и северной России, экономическая деятельность должна ограничиваться использованием обнаруженных запасов.

… 1. Первой задачей является возможно более полное обеспечение снабжения германских войск продовольствием за счет оккупированных областей, чтобы таким образом облегчить продовольственное положение в Европе и разгрузить транспорт. Всю потребность германской армии в овсе покрывать за счет областей средней России, которые являются главным поставщиком овса, если нельзя его доставить из других оккупированных областей. В южной России вместо овса следует употреблять ячмень и кукурузу.

2. При обеспечении продовольствием главное внимание следует уделить местному производству масличных и зерновых культур. Имеющиеся в южных областях излишки и запасы зерновых должны быть сохранены всеми средствами; необходимо следить за правильным ходом уборочных работ; решительно препятствовать вывозу продовольствия в потребляющие области средней и северной России, если исключения не оговорены особым распоряжением, или если это не вызывается нуждами снабжения армии».

Этот текст явно дает понять, что германское руководство не планировало заботиться о местных жителях, которые вынуждены были остаться на оккупированной территории.

В октябре 1943 года на совещании группенфюреров СС Гиммлер говорил:

«Живут ли другие народы в благоденствии или они издыхают от голода, интересует лишь в той мере, в какой они нужны как рабы для нашей культуры. В ином смысле это меня не интересует. Погибнут ли от изнурения при создании противотанкового рва 10 тысяч русских баб или нет — интересует меня лишь в том отношении, готовы ли для Германии противотанковые рвы»…

Данная позиция неукоснительно претворялась в жизнь. Архивные документы свидетельствуют о страшном голоде, с которым столкнулись советские граждане.

Из справки НКВД о принудительной сдаче продовольствия оккупационным властям жителями Батайского района Ростова-на-Дону. 10 апреля 1943 года:

«Продовольственные ресурсы были учтены сельхозкомендатурой. Все зерно всеми колхозами и пригородными хозяйствами по распоряжению сельскохозяйственного коменданта было сдано на базы и вывезено в Германию. Все население, имеющее коров, обязано было выносить молоко в молочные пункты, а не имеющие коров должны были купить на рынке и сдать на молокопункт. В результате таких мероприятий в народе первое время ощущался голод, цены на рынке росли. Особенно ощущался голод среди семей красноармейцев, командиров и начсостава, лишенных права получения хлеба. Людей, оказывающих этим семьям помощь, преследовали».

Информация отдела пропаганды и агитации Крымского райкома ВКП(б), май 1943 года:

«С первого же дня вступления немецко-фашистских войск в станицу Крымскую, села и хутора нашего района, гитлеровцы организовали сплошной грабеж мирного населения. Фашистские бандиты, почуяв новую добычу, рыскали из дома в дом, забирали все, что попадалось им на глаза – продукты питания, домашние вещи, одежду и обувь, посуду и даже детские игрушки… В станице Крымской и во всем районе нет ни одного жителя, которого не ограбили немцы. Тысячи семей оставлены немцами совершенно без своего, нажитого долгими годами труда домашнего имущества и вещей. У Ефросиньи Федоровны Захаровой, проживающей по ул. Троицкой № 67, немцы забрали всю кукурузу, фасоль, овощи, жиры, 2 баллона варенья, патефон, белье, полотенца, одеяла, женский шерстяной джемпер, 2 кровати, кур, барашку. И когда 70-летняя мать Захаровой попыталась попросить грабителей, чтобы они хоть немного оставили продуктов, ее жестоко избили. …Гитлеровцы отобрали у жителей весь скот и птицу. Съели или увезли его в свою голодающую Германию».

Мария Федоровна Секридер рассказывала:

«Когда у нас все было уже разграблено, немцы продолжали заходить в наш дом целыми группами, и каждый из них смотрел, что бы взять. Посмотрят – брать нечего, бросаются на нас и как профессиональные воры обшаривают наши карманы. У меня в кармане был кусочек хлеба. Хотели и его забрать сволочи. Я не отдала. Немец набросился на меня с кулаками. В защиту пошел мой муж. Изверги избили меня и мужа. А мать мою избили за то, что она не отдавала им лук».

Из акта Ростовской городской комиссии, 17 февраля 1943 года:

«Немецкое командование обрекло жителей города на голод и вымирание. Хлебные карточки получило не больше 10–15% населения города. Дневная норма хлеба составляла 200–300 грамм, изготовленного из полусгоревшего зерна, причем хлеб выдавался нерегулярно, с опозданием на 3–4 недели».

Из акта о нацистских зверствах в деревне Брехово Быковского сельсовета Ржевского района, не позднее 23 марта 1943 года:

«В деревне Брехово Быковского с/совета Ржевского района немцами устроен 3 января 1943 года лагерь, в который согнали из окрестных деревень колхозников, преимущественно женщин и детей. Всего около 1000 человек. Согнанное в лагерь население было размещено по 30–60 человек в небольших сараях, амбарах. Население не имело ни продовольствия, ни одежды. Предварительно было ограблено до нитки, а то, что оставалось в узелках, немцы приходили и отбирали.

Изможденных непосильным трудом и голодом людей немцы заставляли работать по 18–20 часов в сутки, в короткий перерыв население получало за весь день по 200 г суррогатного хлеба и половник баланды, но это получал тот, кто еще мог как-то таскать ноги.

Тех же, кто заболевал, сгоняли в отдельные хаты без всякой медицинской помощи и без питания.

От голода и антисанитарных условий умирало ежедневно от 7 до 15 человек. За два последних месяца умерло более 400 человек. За «провинность» комендант избивал и сажал в холодный блиндаж. Так было с 72-летней колхозницей Соколовой Марией Петровной, которая пошла к старой копне без разрешения коменданта взять колосков, дабы получить хоть немного зерна для голодных детей, за что была избита и посажена на трое суток в холодный сарай. Соколова М.А. умерла. Это не единственный факт.

На этом не кончилось зверство немецких оккупантов. Отбирая ничем не повинных детей, они сгоняли их в холодный амбар. Родители детей были угнаны в Германию, часть из них погибли от голода и побоев. Дети должны были промышлять себе пищу, кто как мог, а поскольку здесь были дети от 3 до 14 лет, то многие из них погибли от голода».

Изображение (фото): проект «Без срока давности»